Убійца приникъ къ землѣ.
-- Что касается до Муи, твоего добраго отца, однажды ты поѣхалъ съ нимъ на рекогносцировку къ Шеврё. Онъ уронилъ хлыстъ и сошелъ съ лошади, чтобъ поднять его. Ты былъ съ нимъ наединѣ; ты вынулъ пистолетъ, и когда онъ наклонился, ты застрѣлилъ его; потомъ, замѣтивъ, что онъ умеръ, ты ускакалъ на лошади, которую онъ тебѣ подарилъ. Кажется, такъ было дѣло?
Морвель не отвѣчалъ ни слова на это обвиненіе, вѣрное во всѣхъ подробностяхъ, и король опять принялся насвистывать охотничью пѣсню, съ тою же вѣрностью и тѣмъ же чувствомъ.
-- Знаешь ли, господинъ-убійца, началъ онъ опять черезъ минуту:-- что у меня сильное желаніе велѣть тебя повѣсить?
-- О, ваше величество! воскикнулъ Морвель.
-- Молодой Муи еще вчера просилъ меня объ этомъ, и я; право, не зналъ, что ему отвѣчать, потому-что просьба его очень-справедлива...
Морвель сложилъ руки.
-- Тѣмъ болѣе справедлива, что я, какъ ты самъ говоришь, отецъ моего народа, и что теперь, когда я помирился съ гугенотами, они мнѣ такія же дѣти, какъ и католики.
-- Ваше величество! отвѣчалъ Морвель, совершенно-уничтоженный.-- жизнь моя въ вашихъ рукахъ; дѣлайте съ нею, что угодно.
-- Ты правъ; я не далъ бы за нее и гроша.