-- Нѣтъ, отвѣчала Катерина.
-- Въ такомъ случаѣ, если не докажутъ, что этотъ человѣкъ въ заговорѣ со мною противъ его величества, онъ правъ.
Потомъ, оборотясь къ Карлу, Генрихъ продолжалъ:
-- Я не уйду изъ Лувра. По вашему слову, я готовъ удалиться въ какую угодно тюрьму. Но пока не докажутъ противнаго, я имѣю право называться и называюсь вѣрнымъ подданнымъ и братомъ вашего величества.
Генрихъ поклонился и вышелъ съ видомъ достоинства, какого прежде въ немъ не замѣчали.
-- Браво, Ганріо! сказалъ Карлъ, когда Генрихъ ушелъ.
-- Браво! Потому-что онъ побѣдилъ насъ? спросила Катерина.
-- Почему же нѣтъ? Когда мы бьемся на рапирахъ, и онъ даетъ мнѣ ударъ, развѣ я не говорю: "браво!" Напрасно вы его такъ презираете, матушка.
-- Я не презираю его, а боюсь, сказала Катерина, сжимая руку Карла.
-- Напрасно! Генрихъ мнѣ другъ; онъ сказалъ правду: еслибъ онъ замышлялъ что-нибудь противъ меня, ему стояло бы только предоставить все случаю.