-- Рѣшился; мы раздѣлаемся съ молодчикомъ сами: я, д'Анжу, д'Алансонъ и Гизъ. Король, два принца и владѣтельный герцогъ, не считая тебя.
-- Какъ не считая меня?
-- Да, и ты будешь съ нами.
-- Я!
-- Да, ты; мы его придушимъ, а ты кольни-ка его кинжаломъ по-королевски.
-- Вы слишкомъ-внимательны ко мнѣ, ваше величество; почему вы знаете...
-- И! come du diable! онъ, должно быть, расхвастался. Онъ то-и-дѣло ходитъ къ ней то въ Лувръ, то въ Улицу-Клош-Перс е. Они вмѣстѣ сочиняютъ стихи. Хотѣлось бы прочесть, должно быть идилліи. Смотри же, возьми кинжалъ повострѣе.
-- Если обдумать хорошенько, ваше величество...
-- Что?
-- Вы поймете, что мнѣ не годится участвовать въ такой экспедиціи. Личное присутствіе мое кажется неприличнымъ. Дѣло касается меня такъ близко, что изъ этого непремѣнно выведутъ заключеніе о моей жестокости. Вы мстите за честь сестры хвастуну, который осмѣлился оклеветать жену мою; это очень-просто и не безчеститъ Маргериты, въ невинности которой я увѣренъ; но если я самъ буду участвовать въ этомъ дѣлѣ, правосудіе превратится въ мстительность. Это будетъ не казнь, а убійство; жена моя явится уже не оклеветанною, а виновною.