-- Тебя убьютъ.
-- Нѣтъ! отъ ранъ не умираютъ... умираютъ отъ скорби, отъ скуки. Но Карлъ не позволитъ мнѣ остаться, онъ ненавидитъ меня.
-- Онъ завидуетъ тебѣ. Кто жь тебѣ велитъ быть храбрымъ и счастливымъ? Зачѣмъ, двадцати лѣтъ отъ роду, ты выигрываешь сраженія, какъ Цезарь и Александръ? Не открывайся, однакоже, никому; притворись покорнымъ и ухаживай за Карломъ. Сегодня будетъ совѣтъ для разсматриванія рѣчей, предназначенныхъ для церемоніи; разъигрывай польскаго короля, а остальное мое дѣло. Кстати, что ваша вчерашняя экспедиція?
-- Не удалась. Его предувѣдомили, и онъ вылетѣлъ въ окно.
-- Узнаю же я когда-нибудь, что за злой духъ уничтожаетъ всѣ мои планы... теперь я только подозрѣваю,-- и горе ему!
-- Итакъ? спросилъ герцогъ.
-- Предоставь это дѣло мнѣ.
Она нѣжно поцаловала его въ глаза и проводила изъ своего кабинета.
Вскорѣ за тѣмъ принцы посѣтили Катерину. Карлъ былъ очень въ-духѣ: смѣлость сестры восхитила, а не разсердила его. Онъ не былъ собственно золъ на ла-Моля, и ждалъ его въ корридорѣ не безъ удовольствія потому только, что это походило нѣсколько на охоту.
Д'Алансонъ, напротивъ, былъ разстроенъ. Нерасположеніе его къ ла-Молю превратилось въ ненависть съ той минуты, когда онъ узналъ, что сестра любитъ его.