Маргерита была нѣсколько задумчива. Ей было о чемъ вспоминать и за чѣмъ наблюдать.
Польскіе послы прислали рѣчи, которыя намѣревались произнести.
Маргерита, которой вовсе не говорили о вчерашней сценѣ, какъ-будто она никогда не происходила, прочла свой отвѣтъ, и, кромѣ Карла, всѣ представили также свои отвѣты. Карлъ предоставилъ Маргеритѣ отвѣчать, что она хочетъ. На-счетъ выраженій въ рѣчи д'Алансона былъ онъ очень-разборчивъ, и еще злѣе напалъ на рѣчь д'Анжу; тутъ онъ, кажется, рѣшился всё перемарать и передѣлать.
Это засѣданіе раздражило умы, хотя и не произвело еще никакой вспышки. Генрихъ д'Анжу долженъ былъ почти за-ново передѣлать всю свою рѣчь, и вышелъ, чтобъ немедленно этимъ заняться. Маргерита, неполучавшая отъ Генриха никакихъ извѣстій послѣ записки, влетѣвшей въ окно, пошла домой, въ надеждѣ, что онъ зайдетъ съ нею повидаться. Д'Алансонъ примѣтилъ какое-то замѣшательство во взорѣ д'Анжу, замѣтилъ, что онъ значительно переглянулся съ Катериною,-- и пошелъ тоже домой, чтобъ наединѣ разгадать, что тутъ за новая интрига. Карлъ хотѣлъ идти въ свою кузницу и собственноручно доковать охотничье копье; его остановила Катерина.
Карлъ остановился и посмотрѣлъ на нее пристально.
-- Что еще? спросилъ онъ.
-- Одно слово. Мы забыли его, а оно имѣетъ свою важность. Надо назначить день для публичной аудіенціи.
-- Да, правда, сказалъ король садясь: -- поговоримъ. Когда вы желаете назначить его?
-- Я думала, что въ вашемъ молчаніи, въ этой кажущейся забывчивости, есть глубокій разсчетъ.
-- Нѣтъ. Но почему вы такъ думаете?