-- Да.
-- Слѣдовательно, для васъ важно событіе. Фактъ, а не лицо, и кто бы тамъ ни царствовалъ...
-- Нѣтъ, нѣтъ, corboeuf! Остановимся на этомъ. Поляки хорошо выбрали. Это воинственная нація; они избираютъ себѣ въ государи полководца,-- это логически! Д'Анжу созданъ для нихъ. Герой Жарнака и Монконтура приходится имъ какъ перчатка на рукѣ... Кого же имъ дать? Д'Алансона, труса? Хорошаго они будутъ мнѣнія о домѣ Валуа! Д'Алансонъ убѣжитъ отъ первой пули, которая просвиститъ надъ его ухомъ; д'Анжу -- другое дѣло: вѣчно со шпагою въ рукахъ, вѣчно идетъ впередъ! Бей, руби, коли! Онъ на это ловкій человѣкъ! У него они будутъ драться круглый годъ. Онъ плохой питухъ, это правда; но онъ хладнокровно позволитъ ихъ убивать, -- и достаточно. Тамъ онъ будетъ въ своей сферѣ. Въ поле! На битву! Да здравствуетъ король! Да здравствуетъ побѣдитель! Три раза въ годъ его будутъ провозглашать императоромъ. Чего же лучше для Франціи и чести дома Валуа? Можетъ-быть, его и убьютъ, но ventre mahon! славная смерть!
Катерина вздрогнула; глаза ея сверкнули.
-- Скажите, что вы хотите удалить Генриха д'Анжу; скажите, что не любите своего брата.
Карлъ захохоталъ.
-- Вы угадали, что я хочу удалить его? Вы угадали, чти я не люблю его?... Да? еслибъ это и была правда! Любить его, да за что же? Что, вы хотите смѣяться?
И по мѣрѣ того, какъ онъ говорилъ, на блѣдныхъ щекахъ его выступалъ лихорадочный румянецъ.
-- А онъ меня любитъ? Вы любите? Любилъ ли меня кто-нибудь, исключая моихъ собакъ, Маріи Туше и кормилицы? Нѣтъ, я не люблю моего брата. Я люблю только самого-себя, слышите ли? Не мѣшаю и ему любить только самого-себя.
-- Такъ-какъ вы открываете мнѣ свое сердце, отвѣчала Катерина, одушевляясь въ свою очередь: -- я должна вамъ раскрыть свое. Вы дѣйствуете, какъ король слабый, окруженный дурными совѣтниками; вы отсылаете брата, естественную подпору престола, человѣка, во всѣхъ отношеніяхъ достойнаго быть вашимъ наслѣдникомъ, и предоставляете корону вашу на произволъ судьбы; вы сами согласны, что д'Алансонъ молодъ, неспособенъ, слабъ, болѣе нежели слабъ, -- малодушенъ! А Беарнецъ стоитъ на сторожѣ, понимаете?