Рене поклонился и вышелъ, не замѣтивъ по-видимому словечка мы, которое, однакожь, давало знать, что Катерина, противъ своего обыкновенія, пріидетъ не одна.
На другой день, на разсвѣтѣ, Катерина зашла къ сыну. Въ полночь она посылала узнать о его здоровьѣ, и ей сказали, что Паре собирается пустить ему кровь, если нервное раздраженіе не прекратится.
Онъ дрожалъ еще и во снѣ; блѣдный отъ потери крови, спалъ онъ, прислонившись къ плечу своей кормилицы; она цѣлые три часа не измѣняла своего положенія, опасаясь нарушить покой больнаго.
Легкая пѣна выступала по-временамъ на губахъ его, и кормилица отирала ее чистымъ батистовымъ платкомъ. На изголовьѣ лежалъ другой платокъ, весь въ крови.
Катеринѣ пришло-было въ голову завладѣть этимъ платкомъ, но она вспомнила, что кровь тутъ смѣшана съ слюною, и не дастъ, можетъ-быть, настоящаго результата при опытѣ; она спросила у кормилицы, пускалъ ли докторъ кровь? кормилица отвѣчала, что пускалъ, и даже такъ много, что Карлъ два раза падалъ въ обморокъ.
Катерина, нѣсколько свѣдущая въ медицинѣ, какъ всѣ принцессы того времени, просила взглянуть на кровь; Паре, кстати, не велѣлъ выбрасывать ее, желая сдѣлать свои наблюденія.
Кровь въ тарелкѣ стояла въ ближайшей комнатѣ. Катерина пошла туда и налила красной жидкости въ флаконъ, который нарочно принесла съ собою; потомъ спокойно возвратилась въ кабинетъ, заложивъ руки въ карманы, чтобъ обагренные пальцы не выдали ея.
Въ ту минуту, когда она ступила на порогъ, Карлъ открылъ глаза. Видъ матери поразилъ его. Припоминая, какъ сквозь сонъ, прошедшее, онъ сказалъ:
-- А! это вы? Да, такъ объявите же вашему возлюбленному д'Анжу, что аудіенція будетъ завтра.
-- Когда тебѣ угодно, любезный Карлъ. Успокойся только и засни.