Волосы вспыхнули высокимъ, пламеннымъ языкомъ.
-- Годъ! воскликнулъ Рене. Едва пройдетъ годъ, какъ его уже не станетъ, и надъ нимъ будетъ плакать только одна женщина. Нѣтъ, однакоже, -- вонъ, вонъ, на концѣ полосы еще женщина, и какъ-будто съ ребенкомъ на рукахъ.
Катерина посмотрѣла на сына, какъ-будто спрашивая его, кто эти двѣ женщины?
Не успѣлъ еще Рене договорить, какъ полоса сдѣлалась опять совершенно-бѣлою; все на ней исчезло.
Тогда Катерина открыла книгу и прочла голосомъ, который, не смотря на всѣ ея усилія, измѣнился, слѣдующее двустишіе:
Ains а péri cil que Fon redoutait,
Plutôt, trop tôt, si prudence n'était.
То-есть:
"Такъ безвременно погибъ отъ неосторожности тотъ, котораго всѣ боялись."
Нѣсколько минутъ царствовало вокругъ жаровни глубокое молчаніе.