-- Да; потому-то я и хотѣлъ васъ спросить, что вы думаете на-счетъ того, что д'Алансонъ вотъ уже нѣсколько дней сряду убѣгаетъ меня? Третьяго-дня онъ даже удалился въ Сен-Жермень. Не думаетъ ли онъ бѣжать одинъ, потому-что за нимъ слабо присматриваютъ? иди и вовсе не думаетъ бѣжать? Скажите, пожалуйста, что вы объ этомъ думаете? Это, признаюсь вамъ, сильно подѣйствуетъ на мои догадки.
-- Вы правы; молчаніе брата должно васъ безпокоить. Я думала объ этомъ сегодня цѣлый день, и кажется, д'Алансонъ измѣнился потому, что измѣнились обстоятельства.
-- То-есть, такъ-какъ Карлъ болѣнъ, а герцогъ д'Анжу уѣзжаетъ въ Польшу, такъ онъ не прочь остаться въ Парижѣ и не упускать изъ вида французской короны?
-- Именно.
-- Пусть такъ. По мнѣ все равно; только если онъ останется, такъ отъ этого измѣняется весь планъ. Уѣзжая одинъ, я долженъ обезпечить себя втрое противъ того, какъ еслибъ уѣхалъ съ вашимъ братомъ, имя и присутствіе котораго были бы мнѣ защитою. Удивляетъ меня только, что ничего не слышно о де-Муи, -- а онъ не любитъ сидѣть сложа руки. Вы ничего о немъ не знаете?
-- Я? спросила съ удивленіемъ Маргерита: -- какимъ же образомъ...
-- Очень-естественно; вы вѣдь сдѣлали мнѣ удовольствіе, спасли жизнь ла-Молю... Онъ долженъ былъ отправиться въ Нантъ...ну, а оттуда можно и возвратиться.
-- А? Теперь я понимаю загадку, которую напрасно старалась разгадать. Окно было раскрыто, и, вошедъ въ комнату, я нашла на коврѣ что-то въ родѣ записки.
-- Вотъ видите!
-- Я ничего не поняла изъ этой записки, да и не обратила на нее особеннаго вниманія. Можетъ-быть, я ошиблась, и записка отъ де-Муи.