-- Слава Богу, сказала герцогиня:-- теперь вы найдете меня по-крайней-мѣрѣ сносною.
-- Mordi! отвѣчалъ Коконна.-- Я нахожу, что вы прелестны, какъ и всегда. Скажу вамъ откровенно: жаль, что нѣтъ здѣсь налицо человѣкъ тридцати Поляковъ, Сарматовъ, или другихъ гиперборейскихъ варваровъ: я заставилъ бы ихъ признать васъ царицею красоты.
-- Тише, Коконна, тише! замѣтилъ ла-Моль.-- А Маргерита?
-- Я не противорѣчу! воскликнулъ Коконна полусерьёзнымъ, полушуточнымъ тономъ:-- Анріэтта царица изъ красавицъ, Маргерита красавица изъ царицъ.
Но что ни говорилъ и что ни дѣлалъ Пьемонтецъ, онъ видѣлъ, въ радости, только своего друга.
-- Пойдемте, сказала герцогиня Маргеритѣ: -- оставимъ друзей поговорить наединѣ; имъ есть что поразсказать другъ другу. Это для насъ не совсѣмъ-пріятно, но нѣтъ другаго средства возвратить Коконна его здоровье. Сдѣлай же для меня это одолженіе, потому-что я имѣю глупость любить эту пустую голову -- какъ говоритъ ла-Моль.
Маргерита шепнула нѣсколько словъ на ухо ла-Молю, который, какъ ни желалъ увидѣться съ своимъ другомъ, а былъ бы радъ избавиться отъ его нѣжностей. Коконна, между-тѣмъ, старался вызвать на уста Анріэтты улыбку и ласковое слово, -- что ему и удалось очень-легко.
Женщины вышли въ другую кохмнату, гдѣ былъ приготовленъ ужинъ.
Друзья остались наединѣ.
Коконна прежде всего началъ разспрашивать своего друга о подробностяхъ вечера, въ который онъ чуть не лишился жизни. Пьемонтецъ, котораго, какъ извѣстно, не легко было тронуть разсказомъ о подобныхъ происшествіяхъ, не разъ, однакожь, вздрогнулъ, слушая ла-Моля.