V.
Ортонъ.
Генрихъ, даже послѣ отказа д'Алансона, который разстроилъ всѣ его планы, сдѣлался, если это было возможно, еще болѣе-близкимъ его другомъ.
Катерина заключила изъ этого, что они что-то затѣваютъ вмѣстѣ. Она допросила объ этомъ Маргериту; но Маргерита была достойною ея дочерью, и главное искусство ея состояло въ отклоненіи опасныхъ объясненій; она такъ осторожно отвѣчала на всѣ вопросы Катерины, что та еще больше запуталась въ своихъ предположеніяхъ.
Единственнымъ путеводителемъ флорентинки среди этихъ интригъ былъ инстинктъ, дарованный ей Тосканою, и чувство ненависти, запавшее въ ея душу при французскомъ дворѣ.
Во-первыхъ, она поняла, что Беарнецъ силенъ отчасти своимъ союзомъ съ герцогомъ д'Алансономъ, и рѣшилась разорвать этотъ союзъ.
Рѣшившись, она начала опутывать своего сына съ терпѣніемъ и ловкостью рыбака, который, забросивъ неводъ далеко отъ рыбы, нечувствительно окружаетъ имъ добычу со всѣхъ сторонъ.
Герцогъ замѣтилъ, что мать ласкаетъ его больше прежняго, и самъ пошелъ на встрѣчу ея планамъ. Генрихъ притворился, что ничего не замѣчаетъ, и наблюдалъ за своимъ союзникомъ внимательнѣе прежняго.
Каждый ждалъ событія...
И между-тѣмъ, какъ всѣ ждали событія, вѣрнаго въ глазахъ однихъ, и вѣроятнаго для другихъ, однажды утромъ, едва только взошло солнце, предвѣщая прекрасный день, кто-то блѣдный, опираясь на палку и съ трудомъ передвигая поги, вышелъ изъ дома за арсеналомъ и пошелъ по Улицѣ-Пти-Мюскъ.