Прошедъ болотистый лугъ, окружавшій рвы Бастиліи, онъ оставилъ близь Сент-Антуанскихъ-Воротъ бульваръ влѣвѣ и вышелъ въ садъ де л'Арбалетъ, встрѣченный низкими поклонами сторожа.
Въ саду, принадлежавшемъ, какъ показываетъ его названіе, обществу стрѣлковъ, никого не было. Иначе, этотъ блѣдный странникъ, конечно, возбудилъ бы участіе прогуливающихся; по его длиннымъ усамъ, военной поступи, невѣрной еще отъ страданія, легко было узнать офицера, недавно раненнаго и вышедшаго укрѣпить свои силы прогулкою на солнцѣ.
Странно, однакожь, было, что когда раскрывался плащъ, которымъ, не смотря на теплую погоду, былъ окутанъ этотъ мирный прохожій, за поясомъ его можно было замѣтить пару пистолетовъ, висящихъ на серебряныхъ аграфахъ, широкій кинжалъ и шпагу, такую колоссальную, что, кажется, онъ былъ не въ состояніи владѣть ею. Путникъ, не смотря на пустынность мѣста, оглядывался на каждомъ шагу, засматривая въ каждый кустъ, въ каждый поворотъ аллеи.
Такъ дошелъ онъ до маленькой бесѣдки, выходившей надъ бульваромъ, отъ котораго она была отдѣлена только густымъ плетнемъ и небольшимъ рвомъ. Здѣсь онъ сѣлъ на дерновую скамью передъ столикомъ; сторожъ, онъ же и содержатель гостинницы, принесъ ему завтракъ.
Больной сидѣлъ тутъ уже минутъ десять, медленно прихлебывая что-то изъ фаянсовой чашки, какъ вдругъ лицо его приняло ужасное выраженіе. Онъ увидѣлъ, что отъ Круа-Фобенъ, по тропинкѣ, которая теперь превратилась въ Улицу-де-Напль, идетъ человѣкъ въ широкомъ плащѣ. Незнакомецъ остановился возлѣ бастіона и ждалъ чего-то.
Прошло минутъ пять. Больной, въ которомъ читатель, можетъ-быть, узналъ уже Морвеля, едва успѣлъ оправиться отъ волненія, произведеннаго въ немъ появленіемъ этого человѣка, какъ другой, юноша, въ костюмѣ, похожемъ на пажескій, появился по дорогѣ, гдѣ теперь идетъ Улица-Фоссе-Сен-Никола, и подошелъ къ ждавшему у бастіона.
Укрытый въ тѣни бесѣдки, Морвель безъ труда могъ все видѣть и даже слышать разговоръ; читатель пойметъ, какъ важенъ былъ для него этотъ случай, когда мы скажемъ ему, что незнакомцы были де-Муи и Ортонъ.
Оба они осмотрѣлись съ величайшимъ вниманіемъ. Морвель притаилъ дыханіе.
-- Вы можете говорить, сказалъ младшій и болѣе-довѣрчивый изъ нихъ, Ортонъ: -- насъ никто не видитъ и не слышитъ.
-- Хорошо, отвѣчалъ де-Муи.-- Ступай къ г-жѣ де-Совъ, отдай ей эту записку въ собственныя руки, если застанешь ее дома; если ея не будетъ, положи ее за зеркало, куда король обыкновенна кладетъ свои записки. Потомъ подожди въ Луврѣ. Если получишь отвѣтъ, принеси его въ извѣстное мѣсто; если нѣтъ, возвратись ко мнѣ ввечеру съ ружьемъ туда, куда я тебѣ говорилъ.