-- Одного изъ лучшихъ въ христіанскомъ мірѣ.
-- Что вы говорите? произнесъ д'Алансонъ, блѣднѣя.
-- То, что добрая мать должна сказать своему сыну; то, о чемъ вы думали уже не разъ, Франсуа.
-- Я?... Клянусь вамъ, я ни о чемъ не думалъ.
-- Готова вѣрить; вашъ другъ, вашъ братъ Генрихъ, какъ вы его называете, очень-ловкій и хитрый человѣкъ; подъ видомъ прямодушія, онъ умѣетъ скрывать свои тайны лучше васъ. На-примѣръ, говорилъ ли онъ вамъ когда-нибудь, что де-Муи его повѣренный?
Съ этими словами, Катерина вонзила свой взоръ, какъ кинжалъ, въ душу Франсуа.
Но у Франсуа было одно достоинство, или, лучше сказать, одинъ великій порокъ,-- притворство. Онъ выдержалъ этотъ взглядъ какъ-нельзя-лучше.
-- Де-Муи! воскликнулъ онъ съ удивленіемъ, какъ-будто это имя произнесено въ его присутствіи въ первый разъ при подобныхъ обстоятельствахъ.
-- Да, гугенотъ де-Муи де-Сен-Фаль, тотъ самый, который едва не зарѣзалъ Морвеля и который тайно рыщетъ по Франціи и Парижу, въ разныхъ костюмахъ, собирая для Генриха армію противъ нашей фамиліи.
Катерина не знала, что герцогу было извѣстно объ этомъ столько же, или даже и больше, нежели ей. Она встала и хотѣла выйдти съ этими словами какъ-можно-величественнѣе.