Мы уже не разъ вводили читателя въ комнату короля наваррскаго, разсказывая ужасныя или веселыя сцены, происходившія здѣсь, смотря по тому, улыбался или грозилъ геній-покровитель будущаго короля Франціи.
Но никогда, можетъ-быть, въ этихъ стѣнахъ, обрызганныхъ кровью, омоченныхъ виномъ среди пиршествъ, раздушенныхъ ароматами любви, -- никогда, можетъ-быть, въ этомъ уголкѣ Лувра не появлялось лицо до такой степени блѣдное, какъ лицо д'Алансона, когда онъ, съ книгою въ рукахъ, отворилъ дверь въ спальню Генриха.
Въ комнатѣ, однакожь, никого не было, и никто не могъ наблюдать за герцогомъ. Первые лучи солнца освѣщали пустую комнату.
На стѣнѣ висѣла въ готовности шпага, которую де-Муи совѣтовалъ Генриху взять съ собою. На полу валялось нѣсколько колецъ отъ кольчуги; на столѣ лежали туго-набитый кошелекъ и маленькій кинжалъ; въ каминѣ трепеталъ еще пепелъ сожженныхъ бумагъ. Все ясно говорило герцогу, что Генрихъ надѣлъ кольчугу, запасся деньгами и сжегъ важныя бумаги.
-- Матушка не ошиблась, подумалъ онъ: -- лицемѣръ измѣнилъ мнѣ.
Эта мысль придала ему силы. Оглядѣвъ всѣ уголки комнаты, заглянувъ за занавѣсъ дверей, увѣрившись по шуму на дворѣ и безмолвію въ комнатѣ, что никто за нимъ не слѣдитъ, онъ до" сталъ книгу изъ-подъ плаща и поспѣшно положилъ ее на столъ, гдѣ лежалъ кошелекъ; потомъ, отступивъ подальше, протянулъ руку въ перчаткѣ, и съ робостью, свидѣтельствовавшею о подозрѣніи, развернулъ книгу на какой-то картинкѣ.
Онъ быстро отошелъ на три шага и, снявъ перчатку, бросилъ ее въ пылающій каминъ; онъ дождался, пока огонь совершенно истребилъ перчатку, свернулъ плащъ, въ которомъ принесъ книгу и поспѣшно ушелъ домой. Входя къ себѣ, онъ услышалъ въ корридорѣ шаги и, будучи совершенно убѣжденъ, что это Генрихъ, проворно заперъ за собою дверь.
Д'Алансонъ бросился къ окну; но изъ окна видна была только часть луврскаго двора. Генриха тутъ не было, и герцогъ еще болѣе утвердился въ своемъ предположеніи, что онъ возвратился въ свою комнату.
Герцогъ сѣлъ и взялъ книгу. Это была исторія Франціи отъ Фарамонда до Генриха II, которой Карлъ, черезъ нѣсколько дней послѣ своего вступленія на престолъ, далъ привилегію.
Но умъ герцога былъ занятъ вовсе не тѣмъ. Лихорадка ожиданія тревожила его. Біеніе артерій въ вискахъ отдавалось въ глубинѣ его мозга; ему чудилось, что онъ видитъ сквозь стѣны; взоръ его, не смотря на тройную преграду, былъ устремленъ на комнату Генриха.