Карлъ все читалъ. Увлеченный любопытствомъ, онъ пожиралъ страницы, а каждая изъ нихъ, какъ мы уже сказали, плотно приставала къ другой.
Д'Алансонъ дикимъ взоромъ слѣдилъ за зрѣлищемъ, котораго послѣдствія постигалъ только онъ одинъ.
-- Что это будетъ? думалъ онъ.-- Какъ! я уѣду искать какой-то воображаемый престолъ, между-тѣмъ, какъ Генрихъ, при первомъ извѣстіи о болѣзни Карла, возвратится въ какую-нибудь крѣпость за двадцать льё отъ столицы, сторожа добычу, брошенную намъ судьбою. Онъ въ одинъ скачокъ очутится въ Парижѣ, такъ-что король польскій еще не успѣетъ узнать о смерти брата, какт уже новая династія взойдетъ на престолъ. Это невозможно!
Вотъ какія мысли мелькнули въ головѣ Франсуа, когда онъ, въ первую минуту ужаса, хотѣлъ отнять у Карла книгу. Судьба, казалось, защищала Генриха и преслѣдовала домъ Валуа; и противъ этой-то судьбы герцогъ хотѣлъ возстать еще разъ!
Въ одну минуту весь планъ его въ-отношеніи къ Генриху измѣнился. Отравленную книгу читалъ не Генрихъ, а Карлъ; Генрихъ долженъ былъ уѣхать, но уѣхать осужденнымъ на смерть; судьба спасла его еще разъ,-- онъ долженъ остаться. Плѣнникъ въ Венсеннѣ или въ Бастиліи, онъ не такъ страшенъ, какъ будучи королемъ наваррскимъ, предводительствующимъ тридцати-тысячною арміею.
Герцогъ далъ Карлу дочитать главу, и когда тотъ оглянулся, сказалъ ему:
-- Я ждалъ, потому-что ваше величество такъ приказали; но ждалъ съ нетерпѣніемъ, потому-что имѣю сообщить вамъ чрезвычайно-важныя вещи.
-- А! къ чорту! отвѣчалъ Карлъ, на блѣдныхъ щекахъ котораго началъ по-немногу выступать румянецъ, отъ-того ли, что онъ читалъ съ жаромъ, или отъ-того, что ядъ началъ уже дѣйствовать.-- Къ чорту, если ты пришелъ говорить опять о томъ же. Ты отправишься, какъ отправился король польскій. Я избавился отъ него, избавлюсь и отъ тебя. Объ этомъ ни слова!
-- Я хочу говорить не о моемъ отъѣздѣ. Ваше величество тронули самую чувствительную струну моего сердца; вы усомнились въ моей вѣрности, какъ подданнаго и брата, и я хочу доказать вамъ, что я не измѣнникъ.
-- Ну, что такое? спросилъ Карлъ, облокотившись на книгу, положивъ ногу на ногу и глядя на Франсуа, какъ человѣкъ, который, противъ своего обыкновенія, вооружается терпѣніемъ.-- Вѣрно какія-нибудь новыя сплетни? Новое обвиненіе?