-- Коконна! я говорилъ тебѣ, что нисколько не принуждаю тебя пускаться со мною въ это предпріятіе: къ нему побуждаетъ меня чувство, котораго ты не раздѣляешь и не можешь раздѣлять.
-- Mordi! Кто же говоритъ, что ты меня принуждаешь? Во-первыхъ, я не знаю, кто бы могъ заставить Коконна дѣлать то, чего онъ не хочетъ; не-уже-ли ты думаешь, что я пущу тебя одного, особенно когда вижу, что ты лѣзешь въ когти къ чорту?
-- Посмотри, Аннибаль: чуть-ли это не ея бѣлый иноходецъ. Странно, какъ подумаешь, что сердце бьется при ея приближеніи.
-- Да, странно, отвѣчалъ Коконна, зѣвая:-- у меня вовсе сердце не бьется.
-- Это не она, сказалъ ла-Моль.-- Что бы могло случиться? Вѣдь условились въ полдень.
-- Случилось то, что нѣтъ еще двѣнадцати часовъ, вотъ и все; и мы, кажется, можемъ еще вздремнуть.
Коконна растянулся на своемъ плащѣ, рѣшившись подкрѣпить слова дѣломъ. Но едва онъ коснулся ухомъ земли, какъ поднялъ руку и сдѣлалъ ла-Молю знакъ молчать.
-- Что такое? спросилъ ла-Моль.
-- Тсс! Я слышу что-то, и на этотъ разъ не ошибаюсь.
-- Странно! Я ничего не слышу.