Франсуа, стоя поодаль, отиралъ потъ съ своего лица; онъ одинъ зналъ причину болѣзни брата.
Генрихъ, подъ стражею Нансея, смотрѣлъ на эту сцену съ возрастающимъ удивленіемъ.
-- Что, проговорилъ онъ, какъ-будто вдохновленный: -- что если бѣгство не удалось къ моему счастію?
Онъ посмотрѣлъ на Маргериту, большіе глаза которой обращались то на него, то на короля.
Король былъ безъ чувствъ.-- Его положили на носилки, покрыли плащомъ, и всѣ тихо двинулись къ Парижу, откуда поутру выѣхали смѣлые заговорщики и веселый король, и куда возвращались теперь умирающій король и мятежные плѣнники.
Маргерита, не утративъ ни тѣлесной, ни душевной свободы, сдѣлала еще знакъ мужу и проѣхала такъ близко мимо ла-Моля, что онъ могъ разслушать пару греческихъ словъ:
-- Mê déidê.
То-есть:
"Не бойся ничего."
-- Что она тебѣ сказала? спросилъ Коконна.