-- Философскихъ, не правда ли? Со мною точно то же. Когда вы входили, именно въ ту минуту мнѣ приходили на память всѣ наставленія моего учителя. Знаете ли вы, графъ, Плутарха?
-- Какъ не знать! отвѣчалъ графъ улыбаясь: -- это одинъ изъ моихъ любимыхъ авторовъ.
-- Этотъ великій человѣкъ, продолжалъ Коконна серьёзно:-- кажется, не ошибся, сравнивая дары природы съ бальзамическими растеніями, которыхъ ароматъ никогда не изсякаетъ и которыя одарены силою исцѣлять раны.
-- Вы знаете по-гречески, Коконна? спросилъ ла-Моль, пристально глядя на своего собесѣдника.
-- Нѣтъ; но учитель мой зналъ, и совѣтовалъ мнѣ, когда я буду при дворѣ, разсуждать о добродѣтели. "Это" говорилъ онъ: "выказываетъ человѣка съ хорошей стороны". И я твердо помню его наставленія, говорю вамъ... Кстати, голодны вы?
-- Нѣтъ.
-- Кажется, вы заглядывались на жареную птицу въ Belle Etoile? Что до меня -- я просто умираю съ голода.
-- Вотъ прекрасный случай приложить къ дѣлу ваши положенія о добродѣтели и доказать свое удивленіе къ Плутарху: -- великій писатель говоритъ гдѣ-то: полезно упражнять душу въ скорби и желудокъ въ голодѣ. Prepon esti ten men psychên oduné ton de gastéra scmo askein.
-- А! такъ вы знаете по-гречески? воскликнулъ въ изумленіи Коконна.
-- Да, отвѣчалъ ла-Моль:-- мой наставникъ меня выучилъ.