-- Слава Богу! Идемъ!
И онъ пошелъ за приказнымъ, который мѣрно шелъ впереди съ черною тростью въ рукѣ.
Не смотря на удовольствіе, высказанное Коконна въ первую минуту, онъ безпокойно оглядывался направо и налѣво, впередъ и назадъ.
-- Я не вижу моего почтеннаго сторожа, сказалъ онъ: -- признаюсь, мнѣ это очень-жаль.
Вошли въ залу; судей уже не было; Коконна увидѣлъ только генерал-прокурора, который не разъ вмѣшивался въ допросъ съ явнымъ пристрастіемъ и злостью.
Ему Катерина, на словахъ и на письмѣ, особенно поручила заняться этимъ процессомъ.
Завѣса въ залѣ была поднята; глубина залы терялась во мракѣ, но освѣщенныя части ея были такъ ужасны на видъ, что ноги подогнулись у Коконна, и онъ воскликнулъ:
-- О, Боже!
У Коконна не безъ причины вырвалось это восклицаніе.
Зрѣлище въ-самомъ-дѣлѣ было самое мрачное. Зала была закрыта въ-продолженіе допроса занавѣсомъ; теперь, когда этотъ занавѣсъ былъ поднятъ, она походила на преддверіе ада.