При звукахъ этого голоса, Пьемонтецъ забылъ, что онъ замкнутъ за двумя дверьми, тремя рѣшетками, и стѣною въ двѣнадцать футовъ толщины; онъ всѣмъ тѣломъ бросился въ стѣну, какъ-будто намѣреваясь свалить ее и летѣть на помощь жертвы.
-- Кого-то душатъ! воскликнулъ онъ,-- но отвѣтомъ ему былъ ударъ стѣны, о существованіи которой онъ забылъ. Ушибенный, онъ опустился на каменную скамью.
-- Они убили его, шепталъ онъ: -- это низко; здѣсь защитить его невозможно... ни оружія, ничего!
Онъ щупалъ руками вокругъ себя.
-- А! вотъ желѣзное кольцо, воскликнулъ онъ:-- вырву его... и горе тому, кто подойдетъ ко мнѣ.
Коконна всталъ, схватился за кольцо, и рванулъ; кольцо зашаталось въ стѣнѣ такъ сильно, что при второмъ усиліи конечно было бы вырвано.
Но въ это время дверь съ шумомъ отворилась, и свѣтъ двухъ факеловъ разлился по комнатѣ.
-- Пожалуйте, сказалъ хриплый голосъ, разъ уже поразившій его такъ непріятно: -- пожалуйте; судъ васъ ждетъ.
-- Хорошо, сказалъ Коконна, выпуская изъ рукъ кольцо: -- меня ведутъ выслушать приговоръ, не такъ ли?
-- Такъ точно.