-- Что касается до головы, сказалъ Коконна: -- вѣрю, что ее отрубятъ, потому-что она во Франціи. Но что до моихъ лѣсовъ и замковъ, я смѣюсь надъ всѣми пилами и ломами вашего государства.
-- Молчите! произнесъ судья, и продолжалъ:
"Кромѣ того, оный Коконна..."
-- Какъ? И послѣ казни еще что-нибудь? О, это ужь черезъ-чуръ строго.
-- Нѣтъ, сказалъ судья:-- не послѣ, а прежде...
И онъ продолжалъ:
"Кромѣ того, оный Коконна, предъ исполненіемъ приговора, будетъ подвергнутъ пыткѣ десяти клиньевъ."
Коконна бросилъ на судью убійственный взглядъ.
-- Зачѣмъ же? воскликнулъ онъ, не находя другихъ словъ для выраженія тысячи мыслей, возникшихъ у него въ головѣ.
Эта пытка уничтожала всѣ надежды Коконна. Его поведутъ въ церковь послѣ пытки, а отъ этой пытки нерѣдко умираютъ,-- умираютъ тѣмъ вѣрнѣе, чѣмъ мужественнѣе и сильнѣе мученикъ, потому-что пока онъ не признается, пытка продолжается и увеличивается.