Судья не отвѣчалъ Коконна; окончаніе приговора отвѣчало за него. Онъ дочиталъ его:
"Чтобъ вынудить у него имена сообщниковъ и подробности заговора."
-- Mordi! воскликнулъ Коконна.-- Вотъ что называется ппзостью! Нѣтъ, хуже, -- подлостью!
Судья, привыкшій къ гнѣву жертвъ,-- гнѣву, который страданія превращаютъ въ слезы, отвѣчалъ только жестомъ.
Коконна схватили за руки и за ноги, повалили и положили на скамью; все это сдѣлалось такъ проворно, что онъ не успѣлъ даже разсмотрѣть, кто схватилъ его.
-- Мерзавцы! кричалъ Коконна, тряхнувъ станомъ такъ сильно, что палачи невольно отступили.-- Негодяи! Пытайте меня, мучьте, разорвите на части,-- вы ничего не узнаете, клянусь вамъ! Вы думаете, что кусокъ желѣза или дерева можетъ заставить говорить дворянина? Лжете!
-- Приготовьтесь писать, г. секретарь, сказалъ судья.
-- Да, приготовься! заревѣлъ Коконна: -- и если ты запишешь все, что я скажу вамъ, подлые палачи,-- тебѣ будетъ что писать. Пиши! Пиши!
-- Хотите вы сдѣлать признанія? спросилъ судья тѣмъ же безстрастнымъ голосомъ,
-- Ни слова. Убирайтесь къ чорту!