Таваннъ посадилъ сороку на жердь и принялся сворачивать и разворачивать уши одной изъ собакъ.
-- Но еслибъ вамъ сказали: ваше величество -- завтра вы будете избавлены отъ всѣхъ враговъ?
-- А заступленіемъ какого святаго совершится это чудо?
-- Сегодня 24 августа, слѣдовательно заступленіемъ св. Варѳоломея.
-- Славный святой, сказалъ король:-- который позволилъ съ себя живаго содрать кожу.
-- Тѣмъ лучше! чѣмъ больше были его страданія, тѣмъ больше долженъ онъ быть сердитъ на своихъ палачей.
-- И это вы, милый братецъ, сказалъ король:-- вы, своею красивою шпажонкою съ золотымъ эфесомъ хотите убить къ завтраму десять тысячъ гугенотовъ? Ха! ха! ха! Mort de ma vie! Какой же вы шутникъ, герцогъ!
И король захохоталъ, но такимъ ложнымъ хохотомъ, что эхо повторило его какимъ-то мрачнымъ звукомъ.
-- Ваше величество! одно слово, продолжалъ герцогъ, невольно вздрогнувъ отъ этого смѣха, въ которомъ не было ничего человѣческаго:-- одинъ знакъ, и все готово. У меня есть Швейцарцы, тысяча-сто дворянъ, мѣщане; у вашего величества своя гвардія, друзья, католическіе дворяне... насъ двадцать противъ одного.
-- Если вы такъ сильны, что же вы жужжите мнѣ въ уши?.. Распорядитесь безъ меня...