Нансей слышалъ только свое имя; прочія приказанія, произнесенныя менѣе-явственнымъ голосомъ, исчезли въ пространствѣ.
-- Оберегайте дверь, сказалъ Генрихъ: -- и не впускайте никого;
Нансей поклонился и вышелъ. Генрихъ обратилъ свой взоръ на это неподвижное тѣло, которое можно было принять за трупъ, еслибъ легкое дыханіе не шевелило по-временамъ пѣны, покрывавшей губы.
Онъ смотрѣлъ долго, потомъ, говоря съ самимъ-собою, произнесъ:
-- Вотъ рѣшительная минута... царствовать ли, жить ли?
Въ это мгновеніе, завѣса алькова приподнялась, блѣдная голова показалась изъ-за нея, и посреди мертваго молчанія, царствовавшаго въ комнатѣ короля, раздался голосъ:
-- Живите!
-- Рене! вскрикнулъ Генрихъ.
-- Да, ваше величество.
-- Итакъ, твое предсказаніе ложно:-- я не буду королемъ? сказалъ Генрихъ.