Между всеми этими вельможами и сановниками, принцами, министрами, фаворитами и фаворитками вопрос о жизни или смерти короля, как видит читатель, был второстепенным вопросом; первым - и самым главным - вопросом было: останется при короле фаворитка или нет?
Один лишь народ беспокоился о короле и молил Бога о даровании ему жизни и благоденствия.
Фавориткам оставалось одно только средство - прямо вступить в переговоры с патером Перюссо, духовником короля, и, вместо того чтобы предоставить исповедовать короля и причастить его св. Тайн епископу Суассонскому, возложить эту обязанность на него как духовника.
Вследствие сего патеру Перюссо сделано было, против всех, особенное исключение: он был введен в королевские покои, где в кабинете короля ожидала его герцогиня Шатору. Зная, что при окружающих ее обстоятельствах ей нельзя терять понапрасну время, Шатору обратилась к священнику со следующим вопросом:
- Отец мой, прошу вас, отвечайте мне откровенно! В случае если король пожелает исповедаться и причаститься св. Тайн, нужно ли мне будет удалиться от него?
- Могу ли я что знать, сударыня?! Может быть, его величество не будет исповедоваться.
- Будет, - с живостью отвечала герцогиня. - Он так же религиозен, как и я. Чтобы подать хороший совет, я первая уговорю его принять от вас исповедь! Я не хочу брать на себя грех, если король умрет без исповеди... Но речь идет о том, отец мой, чтобы избежать бесчестия: скажите мне, буду я удалена от короля или нет?
На этот вопрос иезуит не дал ответа и, как бы в знак своего удивления, потряс головой и пожал плечами.
- Ну, подумайте хорошенько и ответьте мне, - продолжала Шатору с видом беспокойства. - Лучшим средством, к которому я могу прибегнуть, будет то, что я тайно уеду... Я хочу, вы понимаете, избежать скандала, бесчестия, которое будет падать не столько на меня, сколько на самого государя.
Вынужденный отвечать, патер Перюссо начал говорить так: