В продолжение этого времени дофин и дофина, которым разрешено было ехать только до Шалона, проехали через этот город и в Вердене получили приказание остановиться. Несмотря на это запрещение, герцог Шатильонский, наставник молодого принца, продолжал путь далее со своим питомцем, между тем как госпожа де Тальяр, со своей стороны, также двигалась вперед с вверенными ее надзору принцессами, которые скучали и плакали о том, что они так давно не виделись со своим отцом, что они так удалены от него, и в особенности принцесса Аделаида, которая сделалась даже больна.
Вопреки всем приказаниям, герцог Шатильонский приехал в Мец, вошел к королю и представил ему дофина.
Но Людовик XV принял своего старшего сына чрезвычайно сухо, что некоторым образом встревожило наставника, который тотчас же стал просить прощения у короля за те самовольные действия, на которые решился. Король насупил брови и ничего не сказал в ответ: он был почти уверен, что если что и понудило дофина приехать в Мец, то это не желание сына увидеться со своим отцом, а любопытство наследника, который хочет знать, когда он может рассчитывать на получение от отца своего наследства.
В сентябре король совершенно выздоровел. Болезнь, продолжавшаяся хотя и недолго, значительно переменила характер короля - он сделался мрачен, печален и постоянно задумчив. Все сцены, происходившие около него во время его болезни, приходили ему на память, и король порою краснел, как бы стыдился самого себя. Он ежеминутно озирался по сторонам, как будто кого-то искал, и этот кто-то, без которого он не мог обойтись, был не кто другой, как герцог Ришелье. Ришелье, дабы убедиться в благоволении к нему, несколько раз обращался за справками к кардиналу Тансену и герцогу Ноайлю, которые отвечали ему, что он никогда не был в такой милости у короля, как теперь, что король сам желает его постоянно при себе видеть. Тогда Ришелье начал откровенно рассказывать королю обо всем, что происходило около него во время его болезни, старался сохранять роль каждого актера, игравшего в этой трагикомедии, выставлял хорошую и худую стороны, не щадил никого - ни принцев, ни прелатов, ни придворных... И все эти рассказы своего прежнего фаворита король слушал спокойно, кротко, без малейших возражений. Порой на лице его появлялась легкая улыбка, порой он бросал приветливый взор на своего рассказчика. Можно было заметить, что он радушно принимал его, что он с удовольствием его слушал. С этого времени происходит реакция - король снова делается таким, каким был прежде. Королева стала замечать, что король снова обнаруживает к ней холодность. Накануне отъезда его в Страсбург она, бедная женщина, спросив супруга, какая участь ожидает ее в будущем, и прибавив:
"Государь, я бы очень была счастлива, если бы могла ехать вместе с вами", - получила от короля такой ответ:
- Я обойдусь и без вас.
И она ничего не могла более услышать от своего мужа!
Бедная женщина, в горести и слезах, поехала обратно в Люневиль.
Герцог Пантьевр остался в Меце, где заболел оспой.
Герцогиня Шартрская и принцесса Копти объявили, что они уезжают на войну и явятся перед городом Фрейбургом во время его осады.