Действительно, один человек из толпы узнал герцогиню Шатору. Закричав вместе с другими: "Да здравствует король!", он оборотился в ней и плюнул ей в лицо.
Торжественный въезд короля в Париж происходил 13 ноября. В этот же день, ночью, когда король и королева должны были почивать в Тюильри, услышали, что кто-то три раза повернул ручку двери, которая вела из комнаты короля в комнату королевы. Дежурные камерфрау разбудили тотчас королеву и сказали ей, что, по их догадкам, это был сам король, который желал, быть может, провести ночь в комнате ее величества. На это королева отвечала с печальной улыбкой:
- О! Вы ошибаетесь. Возвращайтесь лучше в свои комнаты и спите.
Но не успели дежурные улечься еще в свои постели, как у дверей снова послышался шорох.
На этот раз они подошли к дверям, отворили их: в дверях никого не было. Это заставило их идти справиться о короле на другую половину, однако им отвечали, что король в постели и что он вовсе и не предполагал идти на половину королевы.
Что король действительно не предполагал идти ночевать на половину королевы - это была правда, но что он был в своей комнате и спал - это была ложь.
Король, напротив того, встал украдкой, вышел из Тюильри, перешел Королевский мост и отправился на улицу дю Бак, где жила герцогиня Шатору.
Он хотел увидеться с герцогиней, узнать от нее, на каких условиях согласна она будет снова поступить ко двору, и извиниться перед ней.
За четверть часа до прихода короля герцогиня, сомневавшаяся в его возвращении к ней, говорила самой себе, что она была бы очень счастлива, если бы могла возвратиться ко двору, даже без всяких условий. Но когда ей доложили и короле, и притом в такую позднюю пору, - что заставляло ее некоторым образом предугадывать намерения короля, - она снова сделалась гордой и говорила с ним не как изгнанница, а как фаворитка.
Поэтому неудивительно, что на поставленный королем вопрос она отвечала в следующем тоне: