Почти в то же время, как было принято это намерение, иезуиты, имевшие везде шпионов, узнали о нем; один переписчик, которого совсем не подозревали в шпионстве, уведомил ректора дома св. Антония в Париже обо всем, что он узнал по этому предмету.
Между тем, была ли или не была маркиза Помпадур у исповеди, королева принуждена была уступить, и по повелению Людовика XV Помпадур представлена была 8 февраля 1756 года в должность сверхштатной статс-дамы королевского двора.
Одним из условий этого представления было получить поцелуй от дофина.
Дофин, будучи принужден к тому своим отцом, поцеловал фаворитку, но, отвернувшись от нее после того, показал ей язык.
Одна добрая приятельница, увидя в зеркале эту гримасу дофина, донесла о том маркизе Помпадур, которая тотчас же пожаловалась королю на эту обиду, уверяя его, что дофин, не оказав уважения его любовнице, тем самым не оказал почтения ему самому.
Во время присутствия в совете король приказал дофину отправиться в Медон и там оставаться впредь до нового приказания. Королева и министры пробовали примирить с ним короля, но король был непреклонен.
Известие об этом изгнании и причине, побудившей к нему короля, дошло до парламента. Парламент ожидал только случая, чтоб обнаружить свои неудовольствия, всегда пробуждавшие народ, как бы он ни был усыплен. Г. де Медон пошел к королю и сделал ему представления об изгнании принца, который принадлежал не столько ему, сколько государству, которого он в свое время сделается государем. Король согласился на возвращение своего сына, но с условием, чтобы он отперся от того, что показал язык маркизе Помпадур; дофин отперся, возвратился ко двору, но зато сделался злейшим врагом фаворитки.
Вот почему Шуазель, объявив себя за фаворитку, объявил себя против дофина и, приняв сторону парламента, сделался врагом иезуитов.
Что касается благорасположения дофина к иезуитам, то в этом не было никакого сомнения.
Король знал, что дофин с большой точностью исполнял всегда обязанности христианина, и, будучи сам в душе человеком религиозным, он очень был доволен тем, что сын его поступает таким образом.