- Уехала! - повторил король. - Теперь, значит, пришла и мне очередь отправляться... Прикажите служить службу в часовне св. Женевьевы.
Герцог ла Врильер написал тотчас в парламент, который в случаях особенной важности имел право открывать или закрывать находившиеся в часовне св. Женевьевы мощи святых.
5-е и 6-е числа мая прошли при дворе спокойно, без всяких разговоров об исповедании, причащении или соборовании маслом короля. Версальский священник пришел к королю с целью приготовить его к этому великому делу; но прежде чем войти в комнату короля, он встретился с герцогом Фронсаком, который дал ему свое честное слово дворянина, что выбросит его из окна, если только он хоть слово скажет королю об исповеди или соборовании маслом.
- Если я не убьюсь, падая из окна, - отвечал священник, - то я снова явлюсь сюда, ибо имею на то право.
Но 7-го числа, в три часа ночи, уже сам король настоятельно потребовал к себе священника, аббата Моду, старца кроткого, смиренного, чуждого всяких интриг, который был, кроме того, слеп.
Моду исповедовал короля; исповедь продолжалась семнадцать минут.
По окончании исповеди герцоги ла Врильер и д'Егильон хотели было отложить для короля на несколько дней причащение св. Тайн; но ла Мартиньер, заклятый враг графини дю Барри, которая рекомендовала королю своих докторов Лорри и Борде, подошел к нему и сказал:
- Государь, я видел вас в весьма трудном положении, но никогда я так не удивлялся вам, как сегодня... Теперь вам очень можно докончить то доброе дело, которое вы начали.
Тогда король велел снова позвать к себе Моду, и Моду дал ему отпущение грехов и причастил его.
В то время как король исповедовался и принимал св. Тайны, дофин, которого не допускали близко к королю, дабы он не заразился оспой, написал аббату Терре следующее письмо: