Таким образом, из частного, почти семейного дела возник весьма важный европейский вопрос.
Выше мы сказали, что Франция желала подать помощь Станиславу, но Франция не наудачу и не без соображений решила принять его сторону.
Ей надобно было для своих интересов, общих с интересами Испании, уничтожить могущество Австрии и Италии, ей надобно было поставить преграду для России. Эту преграду, этот оплот должны были составлять Швеция, Польша и Пруссия.
Швеция и Пруссия объявили себя нейтральными.
Станислав, король польский, продолжал политику Карла IX и Людовика XIV: Карла IX - тем, что поддерживал избрание Генриха III; Людовика XIV - тем, что поддерживал избрание принца Конти.
Станислав, находясь в Варшаве, мог бы в одно и то же время наблюдать за действиями Санкт-Петербургского и Венского кабинетов.
Итак, вот именно какие соображения вовлекли Францию в эту войну, войну, хорошо предпринятую, но худо поддерживаемую тем, кто имел наибольший интерес поддерживать ее, то есть Станиславом.
Став во главе слабого, неорганизованного войска, призывая поляков к оружию во имя польского патриотизма, король Станислав собрал только пятьдесят тысяч человек. С этим войском он предполагал вступить в борьбу с русскими, защищать столицу своего королевства при помощи Франции и сражаться до тех пор, пока не истощатся его силы. Но Станиславу было более пятидесяти лет, к тому же он никогда не был человеком решительным и энергичным. Поэтому Станислав объявил, что не допустит, чтобы через желание его утвердиться на польском престоле проливалась кровь его соотечественников, а так как этого нельзя было миновать, то он и решил, как мы уже выше сказали, удалиться в Данциг и ожидать там помощи от Франции.
Между тем граф Миних присоединился к генералу Ласи с десятитысячным корпусом и принял командование над войсками при осаде Данцига. Данциг был со всех сторон окружен русскими. Миних приказал его бомбардировать. Жителям города, истощившим все жизненные припасы, угрожал голод.
Но они надеялись на Францию, которая обещала им помощь. Франция не имела тогда еще обыкновения не сдерживать своего слова. Осажденные с полной уверенностью ожидали от нее помощи.