-- Бланш, я убежден, что спасу тебя, я отвечаю за твою жизнь; не позже, чем через два дня я возвращусь сюда с помилованием, и тогда это будет жизнь, полная счастья, свободы и блаженства, а не прозябание в темной и мрачной камере тюрьмы.
Дверь отворилась, и на пороге появился тюремщик. Бланш еще крепче сжала Марсо в своих объятиях; она не хотела отпускать его, а между тем дорога была каждая минута. Он нежно высвободился из ее объятий, обещав ей, что вернется к вечеру второго дня.
-- Люби меня вечно! -- сказал он ей, выходя из камеры.
-- Вечно! -- воскликнула Бланш, показывая ему на красную розу, воткнутую в волосы, которую он подарил ей. И дверь закрылась за ним, словно в преисподнюю.
V
Марсо нашел генерала Дюма у консьержа, где тот ожидал его. Он потребовал чернил и бумаги.
-- Что ты хочешь делать? -- спросил его Дюма, испуганный его возбужденностью.
-- Написать Каррье, попросить у него два дня, сказать ему, что он своей жизнью отвечает мне за жизнь Бланш.
-- Несчастный! -- отвечал ему друг, выхватывая у него начатое письмо. -- Ты грозишь, а сам между тем находишься в его власти. Разве ты не ослушался приказа присоединиться сегодня к армии? Неужели ты думаешь, что, испугавшись тебя один раз, он не найдет какого-нибудь благовидного предлога? Не пройдет и часа, как ты будешь арестован. Что ты сможешь тогда сделать и для нее, и для себя? Поверь мне, что твое молчание заставит его скорее позабыть все, и только одна его забывчивость может спасти ее.
Марсо уронил голову на руки и погрузился в глубокую задумчивость.