-- Но развѣ ты не помнишь, что я обѣщалъ тебѣ турецкое правосудіе?..
-- Очень помню...
-- Ну, такъ знай, что за турецкое правосудіе ничего не платятъ.
-- Это прекрасно, свѣтлѣйшій бей! Во Франціи судья взялъ бы съ меня не половину, а три четверти барыша.
-- Ошибаешься, капитанъ. Онъ взялъ бы у тебя все.
-- О! теперь я вижу, что вы лучше моего знаете Францію.
Облобызавъ руку бея, которую ему подалъ тотъ на прощаніе, капитанъ спѣшилъ уѣхать, боясь, чтобъ бей не передумалъ.
Долго не могли Евреи понять этого происшествія и полагали, что это былъ просто предлогъ, чтобъ собрать съ нихъ подать. Но воспоминаніе о колпакахъ твердо вкоренилось между ними. Они видѣли, что бѣлый колпакъ красивѣе ихъ желтой шапки, или чернаго тюрбана. У нынѣшняго бея, они просили позволеніе носить бѣлые колпаки, и бей позволилъ имъ это украшеніе.
Вотъ отчего я такъ много видѣлъ колпаковъ въ Тунисѣ, но ужь теперь здѣшніе Евреи не покупаютъ ихъ у марсельскихъ купцовъ, а сами ихъ вяжутъ.