IX.
Видъ Туниса.-- Гурни.-- Ливорнскій консулъ.-- Стаи собакъ.-- Судилищѣ въ консульскомъ домѣ.-- Жалоба Еврейки.-- Развалины Туниса.-- Спектакль.-- Базаръ.-- Арапы и Жиды.-- Визитъ къ шейху.-- Лампа и дверь цырюльни.-- Идея шейха о собственности.
Проѣздъ съ моря въ озеро не болѣе двадцати метровъ ширины ни одно значительное судно не можетъ войдти въ него. Видъ озера весьма-страненъ и похожъ на Мертвое Море. Вода въ немъ рыжевата и, какъ говорятъ, очень вредна. Сваи, возвышающіяся на два фута надъ водою, указываютъ путь, по которому надобно ѣхать: на каждой сваѣ сидятъ большіе бакланы и караулятъ рыбу. Едва она появится близко поверхности, бакланъ бросается на нее, переноситъ на сваю, съѣдаетъ ее тамъ, и снова ждетъ добычи.
Говорятъ, что мясо этой птицы очень-вредно отъ водъ озера. По-временамъ поднимаются надъ озеромъ цѣлыя стада красныхъ гусей (фламинго), которые, вытянувъ шею и лапы, летятъ вдаль, составляя совершенно-прямую линію, какъ-бы вытянутую по линейкѣ. Видъ подобнаго летящаго стада представляетъ любопытное зрѣлище. На тѣлѣ каждаго гуся видно только одно красное пятно, какъ бубновый тузъ, а вся стая вмѣстѣ похожа на летящую колоду картъ. Впрочемъ, это озеро покрыто во всякое время и другими птицами, какъ-то утками, чайками, лысухами, водолазами и др., которыя вовсе не пугливы.
Къ ночи достигли мы выхода изъ пролива. Тутъ, на мысу, встрѣтили мы толпы работниковъ, одѣтыхъ полуевропейскимъ, полуарабскимъ образомъ. На вопросъ нашъ: что это за люди, намъ отвѣчали, что это Гурки. Насилу намъ растолковали, что Гурки на арабскомъ языкѣ значитъ Ливорно.
Насъ встрѣтилъ ливорнскій консулъ, де-Лапартъ, потому-что французскій вмѣстѣ съ беемъ отправился въ Парижъ. Мы пошли пѣшкомъ въ городъ, и впервые познакомилась съ одною характеристическою чертою Востока, а именно, съ кочующими стаями собакъ. Эти отвратительныя созданія, похожія на помѣси волковъ съ лисицами, не лаютъ на прохожихъ, а воютъ на нихъ, ощетинивъ шерсть и поднявъ хвостъ. Они провожали насъ густыми стаями до самаго города. Одна собака такъ плотно приставала ко мнѣ, что я хотѣлъ отдѣлаться отъ ися ружейнымъ выстрѣломъ, но консулъ остановилъ меня. На Востокѣ запрещено убивать собакъ. А между-тѣмъ, еслибъ попался имъ одинъ прохожій, онѣ, вѣрно, растерзали бы его.
Г. Лапартъ помѣстилъ меня въ своемъ домѣ. Консульское жилище служить мѣстомъ убѣжища, судилищемъ и тюрьмою. Въ судебной залѣ сдѣлано для консула сѣдалище изъ львиныхъ шкуръ.
При нашемъ прибытіи оказались всѣ три категоріи лицъ, имѣющихъ сношенія съ консульскимъ домомъ. Былъ бѣглецъ, ищущій убѣжища; былъ должникъ, осужденный на заключеніе за долги; была Еврейка, жаловавшаяся на своего мужа.
Послѣдняя явилась при насъ въ судилище. Это была прелестная женщина, одѣтая въ весьма-богатое платье. Она бросила на насъ быстрый взглядъ. Присутствіе ли постороннихъ сдѣлало ее нѣмою, или родъ жалобы ея былъ таковъ, что она не хотѣла, или не имѣла надобности разсказывать о ней, только, неговоря ни слова, она сняла съ ноги туфлю, стала на колѣни и подала г. Лапарту эту туфлю, перевернувъ ее задомъ нанерелъ.
Консулъ покачалъ головой и посмотрѣлъ на нее вопросительно. Та подтвердила свою жалобу наклоненіемъ головы, и Лапартъ, записавъ ея имя и жительство, обѣщалъ наказать виновнаго. Еврейка выразила ему свою благодарность и ушла.