-- О! это драгоцѣнное знакомство въ турецкомъ городѣ.
-- Такъ пойдемъ. Вотъ его домъ и судилище.
Мы взошли и увидѣли прекраснаго и величественнаго старика лѣтъ семидесяти-пяти. Онъ сидѣлъ, поджавши ноги, на каменномъ возвышеніи, устланномъ цыновками. Сквозь дымъ трубки только изрѣдка виднѣлась голова его, но глаза блистали, какъ у тридцатилѣтняго мужчины.
Лапортъ представилъ ему меня. Трудно было передать шейху мое званіе. Писатель, ученый, у нихъ называется талебъ, то-есть сказочникъ, разсказывающій въ кофейняхъ разныя исторіи и носящій съ собою всегда чернильницу у пояса. Однакожь шейхъ принялъ насъ хорошо и велѣлъ подать трубки и кофе. Явились къ нему два сына его, служащіе при немъ помощниками. Я познакомился съ ними и получилъ разрѣшеніе бродить и днемъ и ночью по улицамъ Туниса, съ тѣмъ только, чтобъ ночью ходить съ фонаремъ и не далѣе городскихъ воротъ, иначе собаки заѣдять меня, а надъ ними власть шейха безсильна.
Сидя у шейха, я замѣтилъ лампу рѣлкой работы и спросилъ, гдѣ можно въ Тунисѣ купить подобную? Мнѣ отвѣчали, что дадутъ мнѣ объ этомъ свѣдѣніе.
Послѣ этого мы простились и отправились домой. На дорогѣ остановился я съ изумленіемъ передъ дверью одного цырюльника. Неизвѣстно, откуда онъ досталъ подобную рѣдкость; но подобной рѣзной работы я никогда еще не видывалъ. Мнѣ пришла охота купить ее и отправить моремъ въ Парижъ. Я пошелъ въ цырюльню и объяснилъ хозяину свое желаніе Долго онъ не понималъ предложенія. Ему никакъ не могло прійдти въ голову, чтобъ путешественникъ нарочно пріѣхалъ изъ Франціи въ Тунисъ, чтобъ купить дверь его лавки. Онъ хотѣлъ принять это за шутку, но сопутствіе г. Лапарта убѣждало его, что предложеніе мое серьёзно. Чтобъ отдѣлаться отъ меня, онъ запросилъ 1,500 піастровъ (1000 Франковъ). Я почелъ эту цѣну тоже шуткою, и предложилъ ему двѣсти франковъ. Онъ разсердился и хлопнулъ мнѣ своимъ товаромъ подъ-носъ.
Между-тѣмъ, вокругъ лавки собралась толпа народа и всѣ удивлялись: что за мысль пришла джіауру покупать двери у правовѣрныхъ. Видя эту толпу, мы за лучшее сочли ретироваться, и пошли домой.
Еще на дворѣ встрѣтилъ насъ старшій сынъ шейха. Онъ принесъ мнѣ отъ отца въ подарокъ ту лампу, которою я любовался. Этого мало. Четыре носильщика дожидались насъ, держа принесенную ими дверь цырюльника, которую шейхъ тоже просилъ меня принять въ подарокъ
По званію начальника полиціи, шейхъ узналъ, что около цырюльни собиралась толпа народа около пріѣзжихъ Европейцевъ, и освѣдомился о причинѣ сходбища. Когда ему донесено было объ этомъ, онъ велѣлъ снять дверь цырюльни и тоже принести мнѣ ее въ подарокъ, въ знакъ особенной ко мнѣ дружбы. У дверей же цырюльни поставилъ часоваго впредь до сдѣланія новой двери.
И былъ въ отчаяніи. Я употребилъ все свое краснорѣчіе, чтобъ доказать сыну шейха, что не могу принять этого подарка; но тотъ никакъ не понималъ моихъ доводовъ: идея собственности также мало была ему знакома, какъ и г. Прудону. Онъ сомнительно качалъ головой, какъ-бы упрекая меня въ невѣжествѣ. Наконецъ, видя мое непреодолимое упорство, позволилъ носильщикамъ отнести дверь назадъ, проворчавъ, однако, что это унижаетъ власть отца его.