Десять минутъ спустя, мы опять возвратились на то мѣсто, съ котораго снялись съ якоря, и бросивъ якорь, провели тутъ самую непріятную ночь, по причинѣ ужаснаго волненія, Не прежде пяти часовъ утра море успокоилось и мы заснули.
Мы проснулись уже на рейдѣ генуэзскаго форта, потому-что Конскій Рейдъ нестерпимъ во время волненія Отсюда капитанъ нашъ отправилъ шлюпки къ мысу Льва, гдѣ мы было-погибли наканунѣ. Въ минуту опасности онъ тамъ бросилъ якорь, который порвался. Теперь, онъ хотѣлъ вытащить его назадъ, вовсе не располагая дарить его Средиземному Морю.
Намъ казалось очень-мудрено: какимъ-образомъ можно найдти якорь на глубинѣ восьми брассъ. Моряки говорятъ, что это очень-легко.
Вмѣстѣ со шлюбками привели изъ города рядъ плота, на которомъ въ гавани перевозить тяжести. Одинъ изъ матросикъ началъ нырять и при четвертомъ, или пятомъ ныркѣ объявиль, что отъискалъ якорь, онъ былъ на сорока-пяти футахъ глубины.
Теперь дѣло было въ томъ, чтобъ, нырнувъ, продѣть въ кольцо якоря канатъ и съ нимъ выплыть. Семь разъ нырялъ матросъ, и при седьмомъ успѣлъ въ своей операціи. Когда, посредствомъ ворота, встянули якорь -- дѣло было кончено.
Въ ту же ночь мы отправились опять въ путь и на другой день были уже передъ Сторою. Говоря о рѣкѣ Парѣ, всѣ отзываются, что эта величайшая рѣка послѣ Арно изъ числа безводныхъ рѣкъ. О гавани, Сторѣ можно сказать, что послѣ Конской -- это самая дурная. Когда мы пришли, море было въ сильномъ волненіи, такъ-что надобно было преодолѣть величайшія затрудненія, чтобъ сойдти съ парохода въ шлюбку и ѣхать на берегъ.
Дурное качество старой гавани лучше-всего можетъ быть изображено крушеніемъ корвета Марней 26-го января 1811 года. Въ ту минуту, какъ корветъ, во время бури, набѣжалъ на берегъ, тосканскій гальйотъ, которому буря уже не позволяла управлять своими движеніями и который тоже бѣжалъ на берегъ, перелетѣлъ силою волнъ поперегъ корвета съ бакборда на трибордъ между грот-мачтою и фок-мачтою, некоснувшись до этого судна.
Послѣ величайшихъ затрудненій, добравшись до города, мы взглянули на него и желали только -- одного поскорѣе изъ него выбраться. Десятокъ домовъ, построенныхъ уступами въ видѣ амфитеатра, называютъ городомъ Сторою; грязныя и скользкія лѣстницы изъ одного дома въ другой носить названіе улицъ. Мы бы подумали достать тутъ лошадей и какой-нибудь экипажъ, чтобъ отправиться въ Филипвиль. Надобно было оставить это помышленіе. Достали только тележку для нашихъ чемодановъ, а сами, орошаемые мелкимъ дождемъ, отправились пѣшкомъ.
Впрочемъ, двѣ лье были скоро пройдены, и мы пришли черезъ полтора часа въ Филипвиль. Самое названіе города доказываетъ, что онъ построенъ недавно. Совершенно европейскій видъ! Ни одной мечети, ни одного марабута, ни одного фонтана, окруженнаго деревьями. Парижскіе домы, трактиры, вывѣски; цѣны на все чудовищныя. За обѣдъ съ насъ взяли сто пятьдесятъ франковъ, за комнаты -- девяносто!
Я тогда вспомнилъ, что герцогъ омлльскій останавливался въ томъ же трактирѣ и за обѣдъ (со всею свитою) ему подали счетъ въ четыре тысячи франковъ. Онъ отдалъ деньги здѣшнему судьѣ, приказавъ разсмотрѣть счетъ трактирщика; и если окажутся лишнія деньги, отдать ихъ бѣднымъ. Бѣдные, по рѣшенію суда, получили тогда двѣ тысячи-пять-сотъ франковъ.