Галантерейщика отвели в ту самую камеру, где он провёл ночь, и оставили его там на весь день. И весь день Бонасье плакал, как настоящий галантерейщик: да ведь, по его же собственным словам, в нём не было и тени воинского духа.
Вечером, около девяти часов, уже собираясь лечь спать, он услышал шаги в коридоре. Шаги приближались к его камере; дверь открылась, и вошли караульные солдаты.
- Следуйте за мной, - произнёс полицейский чиновник, вошедший вместе с солдатами.
- Следовать за вами? - воскликнул Бонасье. - Следовать за вами в такой час? Куда это, господи помилуй!
- Туда, куда нам приказано вас доставить.
- Но это не ответ!
- Это единственное, что мы можем сказать вам.
- О боже, боже! - прошептал несчастный галантерейщик. - На этот раз я погиб!
И он, совершенно убитый, без всякого сопротивления последовал за караульными.
Его провели по тому же коридору, по которому он уже проходил, затем они пересекли двор, прошли через другое здание и наконец достигли ворот главного двора, где ждала карета, окружённая четырьмя верховыми. Бонасье посадили в карету, полицейский чиновник устроился рядом с ним, дверцы заперли на ключ, и оба оказались как бы в передвижной тюрьме.