- Вы явились как раз вовремя, - произнёс король, который, дав волю своим страстям, терял уже способность что-либо скрыть. - Хорошие вещи рассказывают мне о ваших мушкетёрах!
- А у меня, - холодно ответил де Тревиль, - найдётся немало хорошего рассказать вашему величеству о судейских.
- Я не понимаю вас, - надменным тоном произнёс король.
- Имею честь доложить вашему величеству, - с тем же спокойствием продолжал де Тревиль, - что кучка чиновников, комиссаров и полицейских, людей весьма почтенных, но, очевидно, крайне враждебных к военным, позволила себе арестовать в одном доме, провести открыто по улицам и заключить в Фор-Левек - всё это ссылаясь на приказ, который мне не согласились предъявить, - одного из моих мушкетёров или, вернее, ваших мушкетёров, ваше величество, человека безукоризненного поведения, прославленного, если осмелюсь так выразиться, известного вашему величеству с самой лучшей стороны, - господина Атоса.
- Атоса? - почти невольно повторил король. - Да, мне, кажется, знакомо это имя…
- Пусть ваше величество потрудится вспомнить, - сказал де Тревиль. - Господин Атос - тот самый мушкетёр, который на известной вам злополучной дуэли имел несчастье тяжело ранить господина де Каюзака… Да, кстати, ваше высокопреосвященство, - продолжал де Тревиль, обращаясь к кардиналу, - господин Каюзак вполне поправился, не правда ли?
- Да, благодарю, - проговорил кардинал, от гнева прикусив губу.
- Итак, господин Атос зашёл навестить своего друга, - продолжал де Тревиль, - молодого беарнца, кадета гвардии вашего величества, из роты Деззссара. Молодого человека не оказалось дома. Не успел господин Атос опуститься на стул и взять в руки книгу, намереваясь подождать своего друга, как целая толпа сыщиков и солдат осадила дом, взломала несколько дверей…
Кардинал знаком пояснил королю: «Это по поводу того дела, о котором я вам говорил…»
- Всё это нам известно, - произнёс король. - Ибо всё это делалось ради нашей пользы.