- Ваши прихоти могут завести слишком далеко, - покровительственным тоном произнёс Бонасье. - И я побаиваюсь их.
- Придётся отказаться от моей затеи, - со вздохом промолвила молодая женщина. - Пусть так. Не будем больше об этом говорить.
- Если бы вы хоть толком сказали мне, что я должен был сделать в Лондоне, - помолчав немного, заговорил Бонасье, с некоторым опозданием вспомнивший, что Рошфор велел ему выведывать тайны жены.
- Вам это не к чему знать, - ответила молодая женщина, которую теперь удерживало недоверие. - Дело шло о пустяке, о безделушке, которую иногда так жаждет женщина, о покупке, на которой можно было хорошо заработать.
Но чем упорнее молодая женщина старалась скрыть свои мысли, тем больше Бонасье убеждался, что тайна, которую она отказывалась доверить ему, имеет важное значение. Он поэтому решил немедленно бежать к графу Рошфору и дать ему знать, что королева ищет гонца, чтобы отправить его в Лондон.
- Простите, дорогая, но я должен покинуть вас, - сказал он. - Не зная, что вы сегодня придёте, я назначил свидание одному приятелю. Я задержусь недолго, и, если вы подождёте меня минутку, я, кончив разговор с приятелем, сразу же вернусь за вами и, так как уже темнеет, провожу вас в Лувр.
- Благодарю вас, сударь, - ответила г-жа Бонасье. - Вы недостаточно храбры, чтобы оказать мне какую-либо помощь. Я могу вернуться в Лувр одна.
- Как вам будет угодно, госпожа Бонасье, - сказал бывший галантерейщик. - Скоро ли я увижу вас снова?
- Должно быть, на будущей неделе я получу возможность ненадолго освободиться от службы и воспользуюсь этим, чтобы привести в порядок наши вещи, которые, надо думать, несколько пострадали.
- Хорошо, буду ждать вас. Вы на меня не сердитесь?