Д'Артаньян с изумлением поглядел на этого человека, который неограниченную власть, дарованную ему королевским доверием, заставлял служить своей любви. Герцог по выражению лица молодого гасконца понял, что происходит у него в душе, и улыбнулся.
- Да, - сказал он, - правда! Анна Австрийская - моя настоящая королева! Одно её слово - и я готов изменить моей стране, изменить моему королю, изменить богу! Она попросила меня не оказывать протестантам в Ларошели поддержки, которую я обещал им, - я подчинился. Я не сдержал данного им слова, но не всё ли равно - я исполнил её желание. И вот посудите сами: разве я не был с лихвой вознаграждён за мою покорность? Ведь за эту покорность я владею её портретом!
Д'Артаньян удивился: на каких неуловимых и тончайших нитях висят подчас судьбы народа и жизнь множества людей!
Он весь ещё был поглощён своими мыслями, когда появился ювелир. Это был ирландец, искуснейший мастер своего дела, который сам признавался, что зарабатывал по сто тысяч фунтов в год на заказах герцога Бекингэма.
- Господин О'Рейли, - сказал герцог, вводя его в часовню, - взгляните на эти алмазные подвески и скажите мне, сколько стоит каждый из них.
Ювелир одним взглядом оценил изящество оправы, рассчитал стоимость алмазов и, не колеблясь, ответил:
- Полторы тысячи пистолей каждый, милорд.
- Сколько дней понадобится, чтобы изготовить два таких подвеска? Вы видите, что здесь двух не хватает.
- Неделю, милорд.
- Я заплачу по три тысячи за каждый - они нужны мне послезавтра.