Сделав все распоряжения, герцог вернулся к д'Артаньяну.
- Теперь, юный мой друг, - сказал он, - Англия принадлежит нам обоим. Что вам угодно и какие у вас желания?
- Постель, - ответил д'Артаньян. - Должен признаться, что это мне сейчас нужнее всего.
Герцог приказал отвести д'Артаньяну комнату рядом со своей спальней. Ему хотелось иметь молодого человека постоянно вблизи себя - не потому, что он не доверял ему, а ради того, чтобы иметь собеседника, с которым можно бы беспрестанно говорить о королеве.
Час спустя в Лондоне был обнародован приказ о запрещении выхода в море кораблей с грузом для Франции. Исключения не было сделано даже для почтового пакетбота. По мнению всех, это означало объявление войны между обоими государствами.
На третий день к одиннадцати часам утра подвески были готовы и подделаны так изумительно, так необычайно схоже, что герцог сам не мог отличить старых от новых, и даже люди самые сведущие в подобных вещах оказались бы так же бессильны, как и он.
Герцог немедленно позвал д'Артаньяна.
- Вот, - сказал герцог, - алмазные подвески, за которыми вы приехали, и будьте свидетелем, что я сделал всё, что было в человеческих силах.
- Будьте спокойны, милорд, я расскажу обо всём, что видел. Но ваша милость отдаёт мне подвески без ларца.
- Ларец помешает вам в пути. А затем - этот ларец тем дороже мне, что он только один мне и остаётся. Вы скажете, что я оставил его у себя.