- Как, сударь! - вскричала молодая королева, притворяясь удивлённой. - Вы дарите мне ещё два? Но ведь тогда у меня будет четырнадцать!
Король сосчитал: в самом деле, все двенадцать подвесков оказались на плече её величества.
Король подозвал кардинала.
- Ну-с, господин кардинал, что это значит? - спросил король суровым тоном.
- Это значит, государь, - ответил кардинал, - что я хотел преподнести эти два подвеска её величеству, но не осмелился предложить их ей сам и прибегнул к этому способу.
- И я тем более признательна вашему высокопреосвященству, - ответила Анна Австрийская с улыбкой, говорившей о том, что находчивая любезность кардинала отнюдь не обманула её, - что эти два подвеска, наверное, стоят вам столько же, сколько стоили его величеству все двенадцать.
Затем, поклонившись королю и кардиналу, королева направилась в ту комнату, где она надевала свой костюм и где должна была переодеться.
Внимание, которое мы вынуждены были в начале этой главы уделить высоким особам, выведенным в ней нами, на некоторое время увело нас в сторону от д'Артаньяна. Тот, кому Анна Австрийская была обязана неслыханным торжеством своим над кардиналом, теперь в замешательстве, никому не ведомый, затерянный в толпе, стоял у одной из дверей и наблюдал эту сцену, понятную только четверым: королю, королеве, его высокопреосвященству и ему самому.
Королева вошла в свою комнату.
Д'Артаньян уже собирался уходить, как вдруг почувствовал, что кто-то тихонько прикоснулся к его плечу; он обернулся и увидел молодую женщину, которая знаком предложила ему следовать за собой. Лицо молодой женщины было закрыто чёрной бархатной полумаской, но, несмотря на эту меру предосторожности, принятую, впрочем, скорее ради других, нежели ради него, он сразу узнал своего постоянного проводника - живую и остроумную г-жу Бонасье.