- Сударь, я почтительнейше проел и пропил экю, который вы мне дали сегодня утром, так что у меня нет в кармане ни гроша на тот случай, если я замёрзну.
- Вот тебе полпистоля. До завтра.
Д'Артаньян сошёл с лошади, бросил поводья Планше и быстро удалился, закутавшись в плащ.
- Господи, до чего мне холодно! - вскричал Планше, как только его хозяин скрылся из виду.
И, торопясь согреться, он немедленно постучался у дверей одного домика, украшенного всеми внешними признаками пригородного кабачка.
Между тем д'Артаньян, свернувший на узкую просёлочную дорогу, продолжал свой путь и пришёл в Сен-Клу; здесь, однако, он не пошёл по главной улице, а обогнул замок, добрался до маленького уединённого переулка и вскоре оказался перед указанным в письме павильоном. Павильон стоял в очень глухом месте. На одной стороне переулка возвышалась высокая стена, возле которой и находился павильон, а на другой стороне плетень защищал от прохожих маленький садик, в глубине которого виднелась бедная хижина.
Д'Артаньян явился на место свидания и, так как ему не было сказано, чтобы он возвестил о своём присутствии каким-либо знаком, стал ждать.
Царила полная тишина - можно было подумать, что находишься в ста лье от столицы. Осмотревшись по сторонам, д'Артаньян прислонился к плетню. За этим плетнём, садом, за этой хижиной густой туман окутывал своими складками необъятное пространство, где спал Париж, пустой, зияющий Париж - бездна, в которой блестело несколько светлых точек, угрюмых звёзд этого ада.
Но для д'Артаньяна всё видимое облекалось в привлекательную форму, все мысли улыбались, всякий мрак был прозрачен: скоро должен был наступить час свидания.
И действительно, через несколько мгновений колокол на башне Сен-Клу уронил из своей широкой ревущей пасти десять медленных ударов.