- До завтра, отважный юноша, - сказал иезуит. - Вы обещаете стать одним из светочей церкви. Да не допустит небо, чтобы этот светоч обратился в пожирающее пламя!
Д'Артаньян, который уже целый час от нетерпения грыз ногти, теперь принялся грызть пальцы.
Оба человека в чёрных рясах встали, поклонились Арамису и д'Артаньяну и направились к двери. Базен, всё время стоявший тут же и с благочестивым ликованием слушавший весь этот учёный спор, устремился к ним навстречу, взял молитвенник священника, требник иезуита и почтительно пошёл вперёд, пролагая им путь.
Арамис, провожая их, вместе с ними спустился по лестнице, но тотчас поднялся к д'Артаньяну, который всё ещё был в каком-то полусне.
Оставшись одни, друзья несколько минут хранили неловкое молчание; однако кому-нибудь надо было прервать его, и, так как д'Артаньян, видимо, решил предоставить эту честь Арамису, тот заговорил первым.
- Как видите, - сказал он, - я вернулся к своим заветным мыслям.
- Да, благодать оказала на вас своё действие, как только что сказал этот господин.
- О, намерение удалиться от мира возникло у меня уже давно, и вы не раз слышали о нём от меня, не так ли, друг мой?
- Конечно, но, признаться, я думал, что вы шутите.
- Шутить такими вещами! Что вы, д'Артаньян!