И кроме того, ему, бесприютному скитальцу, человеку без семьи и без состояния, солдату, привыкшему к постоялым дворам и трактирам, к тавернам и кабачкам, ему, любителю хорошо покушать, вынужденному по большей части довольствоваться случайным куском, - ему предстояло наконец узнать вкус обедов в домашней обстановке, насладиться семейным уютом и предоставить себя тем мелким заботам хозяйки, которые тем приятнее, чем туже приходится, как говорят старые рубаки.
Являться в качестве кузена и садиться каждый день за обильный стол, разглаживать морщины на жёлтом лбу старого прокурора, немного пощипать пёрышки у молодых писцов, обучая их тончайшим приёмам бассета, гальбика и ландскнехта и выигрывая у них вместо гонорара за часовой урок то, что они сберегли за целый месяц, - всё это очень улыбалось Портосу.
Мушкетёр припоминал, правда, дурные слухи, которые уже в те времена ходили о прокурорах и которые пережили их, - слухи об их мелочности, жадности, скаредности. Но, если исключить некоторые приступы бережливости, которые Портос всегда считал весьма неуместными в своей прокурорше, она бывала обычно довольно щедра - разумеется, для прокурорши, - и он надеялся, что её дом поставлен на широкую ногу.
Однако у дверей мушкетёра охватили некоторые сомнения. Вход в дом был не слишком привлекателен: вонючий, грязный коридор, полутёмная лестница с решётчатым окном, сквозь которое скудно падал свет из соседнего двора; на втором этаже маленькая дверь, унизанная огромными железными гвоздями, словно главный вход в тюрьму Гран-Шатле.
Портос постучался. Высокий бледный писец с целой копной растрёпанных волос, свисавших ему на лицо, отворил дверь и поклонился с таким видом, который ясно говорил, что человек этот привык уважать высокий рост, изобличающий силу, военный мундир, указывающий на определённое положение в обществе, и цветущую физиономию, говорящую о привычке к достатку.
Второй писец, пониже ростом, показался вслед за первым; третий, несколько повыше, - вслед за вторым; подросток лет двенадцати - вслед за третьим.
Три с половиной писца - это по тем временам означало наличие в конторе весьма многочисленной клиентуры.
Хотя мушкетёр должен был прийти только в час дня, прокурорша поджидала его с самого полудня, рассчитывая, что сердце, а может быть, и желудок её возлюбленного приведут его раньше назначенного срока.
Итак, г-жа Кокнар вышла из квартиры на площадку лестницы почти в ту самую минуту, как её гость оказался перед дверью, и появление достойной хозяйки вывело его из весьма затруднительного положения. Писцы смотрели на него с любопытством, и, не зная хорошенько, что сказать этой восходящей и нисходящей гамме, он стоял проглотив язык.
- Это мой кузен! - вскричала прокурорша. - Входите, входите же, господин Портос!