С самого прихода Портоса мэтр Кокнар начал бросать беспокойные взгляды на большой шкаф, стоявший напротив его дубовой конторки. Портос догадался, что этот шкаф и есть вожделенный сундук его грёз, хотя он и отличался от него по форме, и мысленно поздравил себя с тем, что действительность оказалась на шесть футов выше мечты.
Мэтр Кокнар не стал углублять свои генеалогические исследования и, переведя беспокойный взгляд со шкафа на Портоса, сказал только:
- Надеюсь, что, перед тем как отправиться в поход, наш кузен окажет нам честь отобедать с нами хоть один раз. Не так ли, госпожа Кокнар?
На этот раз удар попал прямо в желудок, и Портос болезненно ощутил его; по-видимому, его почувствовала и г-жа Кокнар, ибо она сказала:
- Мой кузен больше не придёт к нам, если ему не понравится наш приём, но, если этого не случится, мы будем просить его посвятить нам почти все свободные минуты, какими он будет располагать до отъезда: ведь он пробудет в Париже такое короткое время и сможет бывать у нас так мало!
- О мои ноги, бедные мои ноги, где вы? - пробормотал Кокнар и сделал попытку улыбнуться.
Эта помощь, подоспевшая к Портосу в тот миг, когда его гастрономическим чаяниям угрожала серьёзная опасность, преисполнила мушкетёра чувством величайшей признательности по отношению к прокурорше.
Вскоре настало время обеда. Все перешли в столовую - большую комнату, расположенную напротив кухни.
Писцы, видимо почуявшие в доме необычные запахи, явились с военной точностью и, держа в руках табуреты, стояли наготове. Их челюсти шевелились заранее и таили угрозу.