«Ну и ну! - подумал Портос, бросив взгляд на три голодные физиономии, ибо мальчуган не был, разумеется, допущен к общему столу. - Ну и ну! На месте моего кузена я не стал бы держать таких обжор. Их можно принять за людей, потерпевших кораблекрушение и не видавших пищи целых шесть недель».
Появился мэтр Кокнар; его везла в кресле на колёсах г-жа Кокнар, и Портос поспешил помочь ей подкатить мужа к столу.
Как только прокурор оказался в столовой, его челюсти и ноздри зашевелились точно так же, как у писцов.
- Ого! - произнёс он. - Как аппетитно пахнет суп!
«Что необыкновенного, чёрт возьми, находят они все в этом супе?» - подумал Портос при виде бледного бульона, которого, правда, было много, но в котором не было ни капли жиру, а плавало лишь несколько гренок, редких, как острова архипелага.
Г-жа Кокнар улыбнулась, и по её знаку все поспешно расселись по местам.
Первому подали мэтру Кокнару, потом Портосу; затем г-жа Кокнар налила свою тарелку и разделила гренки без бульона между нетерпеливо ожидавшими писцами.
В эту минуту дверь в столовую со скрипом отворилась, и сквозь полуоткрытые створки Портос увидел маленького писца; не имея возможности принять участие в пиршестве, он ел свой хлеб, одновременно наслаждаясь запахом кухни и запахом столовой.
После супа служанка подала варёную курицу - роскошь, при виде которой глаза у всех присутствующих чуть не вылезли на лоб.
- Сразу видно, что вы любите ваших родственников, госпожа Кокнар, - сказал прокурор с трагической улыбкой. - Нет сомнения, что всем этим мы обязаны только вашему кузену.