Мэтр Кокнар посмотрел, как он поглощает это неразбавленное вино, и вздохнул.
- Покушайте этих бобов, кузен Портос, - сказала г-жа Кокнар таким тоном, который ясно говорил: «Поверьте мне, не ешьте их!»
- Как бы не так, я даже не притронусь к этим бобам! - тихо проворчал Портос.
И громко добавил:
- Благодарю вас, кузина, я уже сыт.
Наступило молчание. Портос не знал, что ему делать дальше. Прокурор повторил несколько раз:
- Ах, госпожа Кокнар, благодарю вас, вы задали нам настоящий пир! Господи, как я наелся!
За всё время обеда мэтр Кокнар съел тарелку супа, две чёрные куриные ножки и единственную баранью кость, на которой было немного мяса.
Портос решил, что это насмешка, и начал было крутить усы и хмурить брови, но колено г-жи Кокнар тихонько посоветовало ему вооружиться терпением.
Это молчание и перерыв в еде, совершенно непонятные для Портоса, были, напротив, исполнены грозного смысла для писцов: повинуясь взгляду прокурора, сопровождаемому улыбкой г-жи Кокнар, они медленно встали из-за стола, ещё медленнее сложили свои салфетки, поклонились и направились к выходу.