- Идите, молодые люди, идите работать: работа полезна для пищеварения, - с важностью сказал им прокурор.
Как только писцы ушли, г-жа Кокнар встала и вынула из буфета кусок сыра, варенье из айвы и миндальный пирог с мёдом, приготовленный ею собственноручно.
Увидев столько яств, мэтр Кокнар нахмурился; увидев эти яства, Портос закусил губу, поняв, что остался без обеда.
Он посмотрел, стоит ли ещё на столе блюдо с бобами, но блюдо с бобами исчезло.
- Да это и в самом деле пир! - вскричал мэтр Кокнар, ёрзая на своём кресле. - Настоящий пир, epulae epularum. Лукулл обедает у Лукулла.
Портос взглянул на стоявшую возле него бутылку, надеясь, что как-нибудь пообедает вином, хлебом и сыром, но вина не оказалось - бутылка была пуста. Г-н и г-жа Кокнар сделали вид, что не замечают этого.
«Отлично, - подумал про себя Портос. - Я, по крайней мере, предупреждён».
Он съел ложечку варенья и завяз зубами в клейком тесте г-жи Кокнар.
«Жертва принесена, - сказал он себе. - О, если бы я не питал надежды заглянуть вместе с госпожой Кокнар в шкаф её мужа!»
Г-н Кокнар, насладившись роскошной трапезой, которую он назвал кутежом, почувствовал потребность в отдыхе. Портос надеялся, что этот отдых состоится немедленно и тут же на месте, но проклятый прокурор и слышать не хотел об этом; пришлось отвезти его в кабинет, и он кричал до тех пор, пока не оказался возле своего шкафа, на край которого он, для пущей верности, поставил ноги.