- Послушай, моя дорогая, - сказал гасконец, стараясь оправдать в собственных глазах намерение нарушить слово, данное им Атосу, - пойми, что было бы неблагоразумно не явиться на столь определённое приглашение. Если я не приду, миледи не поймёт, почему я прекратил свои посещения, и, пожалуй, догадается о чём-либо… А кто знает, до чего может дойти мщение женщины такого склада…
- О боже мой! - вздохнула Кэтти. - Вы умеете представить всё в таком свете, что всегда оказываетесь правы, но вы, наверное, опять начнёте ухаживать за ней, и если на этот раз вы понравитесь ей под вашим настоящим именем, если ей понравится ваше настоящее лицо, то это будет гораздо хуже, чем в первый раз!
Чутьё помогло бедной девушке частично угадать то, что должно было произойти дальше.
Д'Артаньян успокоил её, насколько мог, и обещал, что не поддастся чарам миледи.
Он поручил Кэтти передать леди Кларик, что как нельзя более благодарен за её благосклонность и предоставляет себя в её распоряжение. Однако он не решился написать ей, боясь, что не сумеет так изменить свой почерк, чтобы проницательный взгляд миледи не узнал его.
Ровно в девять часов д'Артаньян был на Королевской площади. Должно быть, слуги, ожидавшие в передней, были предупреждены, ибо, как только д'Артаньян вошёл в дом, один из них немедленно побежал доложить о нём миледи, хотя мушкетёр даже не успел спросить, принимает ли она.
- Просите, - сказала миледи коротко, но таким пронзительным голосом, что д'Артаньян услыхал его ещё в передней.
Лакей проводил его в гостиную.
- Меня ни для кого нет дома, - сказала миледи. - Слышите, ни для кого!
Лакей вышел.