Она повернулась к нему уже не как разъярённая женщина, а как раненая пантера.
- Негодяй! - сказала она. - Мало того, что ты подло предал меня, ты ещё узнал мою тайну! Ты умрёшь!
Она подбежала к небольшой шкатулке с инкрустациями, стоявшей на её туалете, открыла её лихорадочно дрожавшей рукой, вынула маленький кинжал с золотой рукояткой, с острым и тонким лезвием и бросилась назад к полураздетому д'Артаньяну.
Как известно, молодой человек был храбр, но и его устрашило это искажённое лицо, эти жутко расширенные зрачки, бледные щёки и кроваво-красные губы; он отодвинулся к стене, словно видя подползавшую к нему змею; его влажная от пота рука случайно нащупала шпагу, и он выхватил её из ножен.
Однако, не обращая внимания на шпагу, миледи попыталась взобраться на кровать, чтобы ударить его кинжалом, и остановилась лишь тогда, когда почувствовала остриё у своей груди.
Тогда она стала пытаться схватить эту шпагу руками, но д'Артаньян, мешая ей сделать это и всё время приставляя шпагу то к её глазам, то к груди, соскользнул на пол, ища возможности отступить назад, к двери, ведущей в комнату Кэтти.
Миледи между тем продолжала яростно кидаться на него, издавая при этом какое-то звериное рычание.
Это начинало походить на настоящую дуэль, и понемногу д'Артаньян пришёл в себя.
- Отлично, моя красавица! Отлично! - повторял он. - Но только, ради бога, успокойтесь, не то я нарисую вторую лилию на ваших прелестных щёчках.
- Подлец! Подлец! - рычала миледи.